top of page
180x250_(BW).jpg
ОКЕАН

Но я существую. Во тьме осторожной, в надежде на злое прощенье храню безъязыкое пламя, процесс превращенья в живое, настойчивый танец молекул. Ах, дождь, что падет как возмездье за долгое непослушанье! В созвездиях низкое небо со мною в разлуке. Так что же, и ветер — мой друг торопливый и вечный бродяга — утихнет, уляжется между волнами в нежнейшее ложе, и я успокоюсь? Но где нам до неба! Замедленный шепот восходит к поверхности теплой. И если б не солнце, не звезды…

 

Так бредил Океан. Весь в пене и ветрах.

Причуды облаков и звезды отражая,

Искала берега его вода живая —

Рождение и смерть оставить на песках.

И вольные валы за другом друг бегом

Торопятся вперед, от мощи сатанея.

Дай хоть одну скалу, куда бы биться лбом!

Базальтовую твердь, чтобы сразиться с нею…

 

О, если б не солнце, не звезды, не грозы, что враз разрывают на клочья пугливые волны! Они бы исчезли напрасно — мои непутевые дети, частички густеющей пены. Еще бы не страшно — разбиться о скалы! Подальше ползите, вставайте, шатаясь, и в жадности нетерпеливой, схвативши зубами собрата, простите отныне и присно. За воздух и тяжесть. За солнце и звезды, и грозы простите.

 

Но я существую.

 

Так бредил Океан,

приподымая дно.

Долины гулкие

и молодые горы

вздымались из воды…

Нет, зацветут не скоро

печальные цветы

моей земли родной.

На мелководье дня

из темной глубины —

в прибой. И с грохотом

на берег окаянный.

Прислушайся к речам ночного Океана,

и наши имена в них прозвучать должны.

Мы вместе были там

в один и тот же век.

Я помню вонь болот

и знаю сны растений.

И силуэт врага,

и гибель поколений.

И первый сиплый крик,

и первый тяжкий бег

 

Но я существую. Прощайте навеки, мои осторожные сестры — деревья и звери, и птицы. Мы вместе терпели когда-то. Теперь же громадное небо над нами повисло, качается — глыба. Сейчас упадет. Для спасенья ни песен, ни крови не жалко. Хватило бы сил, и дорога была бы достаточно длинной, и гибель достаточно скорой.

 

Мне трудно в бумажном обличье двуногого глупого брата вершить приговор ненавистный.

 

За слабость меня полюбите и рвите на части за силу.

 

Так бредил я, когда владыка-Океан

Встревожено бродил по эластичным венам,

Так я стоял один — спокойный великан,

Веселый сын Земли, в дубравах по колено.

Мне некуда ступить, — вот город, вот село,

Вот озеро в лесу, вот поле с урожаем…

Стоял как памятник. Прозрачный как стекло.

И ветры всех степей мне сердце остужали.

 

Печалится прибой, ласкает берега.

И утихает бред. И остывает сердце,

Не суетливый бог меня оберегал,

Когда я к цели шел сквозь пекло и снега,

А строгие глаза моих единоверцев.

 

В серокрылой печали твоих неулыбчивых глаз,

В одиноком огне искушенных Любовями губ

Отражается август-бродяга, и кто-то из нас

Неуверенно ждет, потому что любим, но не люб.

Кто поверит, что сосны стартуют в тревожный зенит?

 

Кто поверит, что сосны стартуют в тревожный зенит,

Выдирая корявые корни с тоской из песка

Там, где чья-то струна в безнадежной отваге звенит,

И гниющее море отравлено плещет у скал.

 

И дельфины на берег бросаются, словно на дот.

 

И дельфины на берег бросаются, словно на дот,

Умирая достойно, но все же о море скорбя.

За обещанной вещью построится завтра народ,

А рентгены сегодня ему лейкоциты дробят.

 

Что ж ты плачешь, любимая, словно я маленький бог?

 

Что ж ты плачешь, любимая, словно я маленький бог?

Ты, наверное, снова партнера сменила себе.

Злые стрелы Эрота летят в окровавленный бок.

Не достали до сердца… Что ж, лакуна будет в судьбе.

 

И красивая мать постареет на девичий век.

 

И красивая мать постареет на девичий век.

Будет нянчить ребенка и внуком его называть…

Я-то знаю, в кого вырастает потом человек —

Обучают умеющих плакать отлично стрелять.

 

Не в мишень на стене, так в собрата на сотню шагов.

 

Не в мишень на стене, так в собрата на сотню шагов,

В нищете оставляя неверных измотанных жен…

Я не вижу на плоской земле ни друзей, ни врагов,

Хоть до малой дождинки окружающий мир отражен

В серокрылой печали твоих неулыбчивых глаз.

Книга стихов и песен. Ростов-на-Дону, 1996 г.
bottom of page